Удафф сказкиТрагическая сказка в стиле панк
аффтар: Сярожка
Алексей был панком 22-х лет и жыл в 3-х комнатной квартире со своей бабушкой. Поначалу та часто сетовала на Лёху из-за громкой музыки и из-за того, что он не выбрасывал кал... из штанов, но после того, как внучек насыпал ей в кисель битого стекла, она перестала доставать. «Странная старуха», - думал Лёша, «уже полгода из своей комнаты не выходит, ничего не жрёт и не пьёт». Но это было ему на руку: квартира стала «меккой» для самой продвинутой панкующей молодёжи района. Вечера проходили с огоньком: летом играли в «пятнышко» и в «веснушку», зимой грелись у костра из иссохшихся коричневых лепёшек со стен и пола (Лёха задолжал в ЖЭСе и отопление с канализацией ему отключили).
Как-то раз Лёха толкнул в метро старушку. Он ненавидил старух. Та, со смачным хрустом, растянулась на ступеньках, просыпав битый хрусталь на пол-эскалатора с криком: «Чтоб тебя порвало!» Посмеявшись ехидною лыбой над своей жертвой Лёха спустился, сразу сел в полупустой вагон, и со свистом унёсся по глубокой подземной кишке. Очень довольный собой, он всю дорогу дрочил свой обмылок, разглядывая пирсинк у себя на залупе, и напевал под нос что-то из ранних «Кэнибл Корпс».
Приезжая домой, он первым делом писдил тяжёлыми говнодавами своево кошака по кличке Мусюк. Лёха ненавидил Мусюка. Когда ещо котёнком брал его на толкучке, цыганка с провалившымся от сифилиса носом, божылась, что кошечька Муська произходит из старинного персицкого рода. Лёха с надеждой растил кошечьку для последующей содомизацыи (Стёпа состоял в районном кружке сатанистов), а через два года вымахал здоровенный усатый кошак. Вопщем Мусюк был в ответе за неосуществлённые сексуальные чаяния и за все неудачи своево хозяина. В этот раз Мусюк огрёб меньше обычного, и отделавшись банальным тройным шлепком за хвост оп стену, благодарно мяуча, уковылял на трясущихся конечностях паркинсоника.
Наспех поев свежих грибов, которые в изобилии покрывали стены и пол, давно не использовавшейся по-назначению ванной комнаты, Алексей решыл поохотитца на диких голубей. Ближайшее их гнездовье находилось на кухне, потолок которой давно прогорел от зимних кострищ и провалился. Птицы щедро отложыли яйца в обломках горелой штукатурки и между кривыми пластами битума. Под воздействием грибов из ванной, Лёхин мозг выдавал потрясающе-яркие и сочные картины: летающие красноглазые драконы рвали когтями кольчугу на мощной груди героя, лошадь под ним резво скакала, из-за чего всадника часто выбрасывало из седла на голые скалы под плотный огонь вражеских катапульт. Весной, когда грибы были наиболее сочными и тугими, Лёха превращался в гигантскую межгалактическую мобильную станцыю, отдельные отсеки которой, жыли своей собственной жызнью, головной центр управления был также мобилен и десантировался на поверхность новой планеты. В эти мгновения Лёха видел сам себя со стороны: не тщедушного, кривоногово, в мешковатых шмотках, длинноволосого чмошника, а монолитного техно-великана с горящими иллюминаторами глаз и открывающимися шлюзами по всему телу, через которые снуют туда-сюда пелотируемые челноки, оставляя за собой красочные шлейфы. Фейерические грибы.
В этот раз были именно такие. Охота превратилась в эпическое сражение с межпланетными агрессорами...
В нескольких гнёздах как раз вылупились птенцы, и их отважные родители набросились на вторгшегося, воняющего прошлогодним говном, панка. Клевали ему глаза, срали в истерике на голову, но монстр был непреклонен, полз на четвереньках и неумолимо сеял смерть, давя гнёзда с яйцами заскорузлыми от дрочки и чесотки ладонями, пожирая яйца вместе со скорлупой, а добравшись до чирикающих в предсмертном поту голубят, брал гнездо обеими руками как чашу и опрокидывал содержимое себе в рот...
Страница 1 из 3
1 2 3
Назад 